Кэт Мартин - Спроси свое сердце [Дуэль сердец]

— Ты лжешь, Сэм! Я нашла записку!

— Какую записку, Молли?

— Записку от Лили, в которой она благодарит тебя за ПРЕКРАСНУЮ НОЧЬ!

— Я виделся с Лили один только раз, чтобы сообщить ей лично о нашем с тобой браке. Это было днем, и ты о той моей встрече с Лили давно знаешь.

Казалось, он говорил искренне. О, Господи! Как он мог казаться таким искренним? Молли почувствовала, что к ее глазам вновь подступают слезы, и постаралась сдержать их. Он не заставит ее плакать! Никто из Бренниганов не заставит Молли Джеймс плакать!

Сэм сделал попытку придвинуться ближе.

— Отойди, Сэм, или я, клянусь, убью тебя! — Слезы застилали ей глаза, она едва видела Сэма.

— Боже мой! — воскликнула она. — Какой же дурой ты должен считать меня! Я так внимательно слушала весь твой вздор насчет того, что нужно честно следовать своему слову, и сама молола подобную чепуху! А ты даже не счел необходимым оставаться верным мне и данному обещанию хотя бы в течение оговоренного года!

Молли подняла опущенный было пистолет, вновь нацелив его в сердце Сэма.

— Умоляй же меня, Сэм! Умоляй простить тебя! Если ты этого сейчас не сделаешь, клянусь, я спущу курок!

Прежде чем она поняла, что происходит, Сэм сделал резкое движение и выбил у нее из рук пистолет. Испуганный крик Молли заглушил громкий выстрел. Она почувствовала, как не слишком нежно ее сдергивают с телеги и зажимают, как в тисках, железные объятия.

— Пусти меня, Сэм! Черт возьми, пусти! — Она готова была разрыдаться.

— Мне следовало бы убить тебя, когда у меня был шанс! — кричала Молли.

Она сопротивлялась, извивалась в его руках, но не могла вырваться.

— Пусти меня!

— Я отпущу только после того, как ты выслушаешь меня, и не раньше! — пообещал Сэм.

Молли снова безуспешно попыталась вырваться и, наконец, оставив попытки, уперлась руками ему в грудь с яростной обреченностью.

— Вот так-то лучше! — одобрил Сэм.

Молли попыталась не обращать внимания на Сэма, но его сильные бедра прижимались к ее юбке, и она ощущала их жар даже сквозь складки плотной замши.

— Слушай меня, Молли! Я никогда не лгал тебе. Никогда.

— Я тебе не верю!

— Почему? Из-за какой-то записки, которую ты прочитала?

— Да.

— Я хочу взглянуть на эту записку. Дай мне ее!

— Я разорвала ее и пустила по ветру.

— Молли, я говорю тебе правду. Я никогда не лгал тебе. И никогда не изменял, — он даже позволил себе улыбнуться. — С тех самых пор, как я встретил тебя, у меня никогда не возникало ни малейшего желания быть с другой женщиной. Ты можешь знать, что мне хорошо с тобой, как ни с кем никогда не было хорошо, и нет у меня нужды искать женщин на стороне, Молли!

— Но ты… ты изменил мне в день нашей ссоры! Ты был зол на меня, и потому… — она не смогла закончить.

— Как бы ни был я на тебя зол, Молли, мне и в голову не могло придти изменить тебе. Что за глупость! Хочешь ты этого или нет, детка, но я твой муж. Я не изменял тебе, Молли. В доказательство своей верности я могу дать тебе лишь слово, которое для тебя, как я понял, ничего не значит почему-то теперь. Однако, ты ведь можешь спросить свое сердце, и оно откроет тебе правду.

Молли чувствовала биение его пульса на своей руке и видела нежность в его глазах. Здравый смысл подсказывал, что он лжет — а что еще ему остается делать? Записка неопровержимо доказывала: он был с Лили!

Сэм приподнял ей подбородок и захватил ее губы в нежнейшем поцелуе, и поцелуй сказал Молли все лучше слов.

— Спроси свое сердце, детка, — прошептал Сэм.

И Молли спросила свое сердце и получила радостный ответ.

— О, Боже, Сэм! — она обвила его шею руками, и лишь крошечная песчинка сомнений удержала ее от признания в любви.

Горячие слезы скатились по ее щекам, и Сэм стер их с лица Молли подушечкой пальца.

— Все хорошо, детка, — сказал он. — Доверяй мне, и я обещаю тебе, что ты никогда ни о чем не пожалеешь.

Он поднял Молли на руки и понес в дом.

— Ли Чин!

Маленький китаец высунул голову из кухонной двери.

— Скажи, пусть кто-нибудь позаботится об Эль Труэно. Мы с миссис Бренниган будем ужинать в своей комнате.

Широкими шагами он поднялся по лестнице.

— Но пока что у нас еще не пробудился аппетит, — добавил он. — Я дам тебе знать, когда подать нам ужин.

Ли Чин понимающе улыбнулся и скрылся на кухне. Сэм закрыл дверь спальни.

Оставшиеся дни недели прошли спокойно. Сэм ни разу не упомянул о записке, и Молли тоже не затевала разговор о ней. Они оба делали вид, будто ничего не произошло. Так было проще всего.

Молли продолжала работать допоздна, мысли разбредались в разные стороны, иногда ей случалось думать и об Эммите-младшем, и мало-помалу где-то в глубине сознания у нее зародился один замысел, и в субботу она устроила себе выходной, чтобы осуществить его.

Вместо того, чтобы, как обычно, поехать в «Леди Джей», Молли отправилась проведать Эммита-младшего.

Мальчик тихо играл во дворе, когда она подъехала и спешилась.

— 3-здр-равств-вуйте, т-тетя М-молли.

— Здравствуй, Эммит.

Она подошла и встала рядом с ним. Под ногами ласково колыхалась мягкая трава, а солнце пригревало спину, легкий ветерок освежал тело.

— Во что играешь? — поинтересовалась Молли.

— В б-бильбоке.

— Можно, и я попробую?

— К-конечно.

Молли наклонилась и взяла из рук ребенка палку. К одному концу палки были прикреплены деревянная чашка и веревка с привязанным круглым шаром.

Суть игры заключалась в том, чтобы, раскачав шар, закинуть его в чашку, а это было не так-то легко, как казалось.

После нескольких безуспешных попыток Молли отдала палку Эммиту, и он гордо, раз за разом, с ритмичным стуком стал попадать мячиком в чашку.

— У тебя здорово получается, — сказала Молли, осторожно подбираясь к главному. — Я слышала, ты еще и поешь замечательно.

От похвалы Эммит просиял. Ветерок шевельнул его блестящие каштановые волосы.

— Я-я л-люблю п-петь.

— Как насчет того, чтобы спеть что-нибудь сейчас для меня?

— П-прямо с-сейчас?

— Ты знаешь песню «Клементина»? Мальчик довольно кивнул головой:

— Конечно!

Эммит, не дожидаясь повторных просьб, начал петь. Его голос, обычно мягкий и робкий, разнесся по двору так звонко, что даже Пейшенс вышла на террасу, чтобы узнать, с чего это вдруг запел ее сын.

Молли улыбнулась ей и приветственно помахала рукой, однако, не подошла к Пейшенс.

Эммит тоже помахал матери рукой, продолжая при этом петь не сбиваясь и не пропуская ни единого слова песни.

Молли улыбнулась, когда мальчик закончил петь:

— Превосходно, Эммит!

Он смущенно опустил глаза и поковырял носком ботинка землю.